Кажется, мы все знаем формулу успеха: сходил к врачу, получил список анализов, выпил таблетку — и здоров. Но почему тогда очереди в медицинские центры только растут, а возраст пациентов с серьезными неврологическими диагнозами стремительно молодеет? Евгений Файзулин, врач-невролог «Неврологического центра Здоровье», смотрит на медицину шире, чем просто на профессию. В его понимании врач — это не «выписыватель рецептов», а управленец, который должен выстроить вокруг человека целую экосистему выздоровления.
«Врач без системы — это просто «лечилка»
Евгений, вы сочетаете в себе сразу несколько ипостасей: практикующий врач, владелец бизнеса и политический деятель. Как в одном человеке уживаются такие разные роли?
— Я не разделяю эти сферы. Моя главная задача остается неизменной — помощь человеку. Поймите, если пациент приходит ко мне, получает формальные рекомендации на бумаге и уходит — это «мертворожденный результат». Это не медицина, это имитация процесса.
Именно поэтому мы выстроили систему замкнутого цикла: человек приходит в клинику, получает консультацию, проходит диагностику и при необходимости сразу же начинает лечение — в одном месте. Мы сознательно убираем все организационные барьеры, которые могут мешать пациенту дойти до результата.
Второй ключевой момент — это сервис и среда. Когда человек болеет, он находится в эмоционально нестабильном состоянии, и вокруг него должна быть выстроена понятная, поддерживающая система: от медсестёр до диагностических служб и профильных специалистов.
В этом смысле административная работа зачастую даже важнее лечебной. Потому что без системы врач превращается в формального исполнителя — «лечилку», которая выписывает назначения, но не ведёт пациента к результату. И это проблема, которая встречается как в государственной, так и в частной медицине.
Вы много говорите о частной медицине. И всё же, в чем её глобальное отличие от государственной, кроме «уютных стен»?
— Юридически и нормативно мы работаем по одним и тем же стандартам, лицензиям и нормативам. Но идеология кардинально разная. Государственная медицина — это конвейер показателей, бюджетов и нормативов. Чем меньше затрат на пациента — тем система считается эффективнее. В частной клинике мы имеем роскошь мыслить клинически, а не шаблонно. Мы можем потратить столько времени, сколько нужно конкретному человеку, подобрать индивидуальную схему лечения, а не втискивать его в «стандарт». Сегодня частная медицина в крупных городах берет на себя почти 50% поликлинического приема. Мы уже не дополнение системы, мы её полноценная часть.
Частную медицину часто критикуют за недоступность. Насколько это справедливо?
— Отчасти да, но не всё так однозначно. Например, у нас консультация стоит от 1500 рублей, и даже при такой цене нельзя сказать, что спрос всегда высокий. При этом есть специалисты с ценой 7–12 тысяч рублей расписаны на недели вперёд. Это говорит о том, что вопрос доступности — не только про деньги. Есть и вопрос доверия, и восприятия ценности услуги. Существуют инструменты, которые могут повысить доступность медицины: социальное предпринимательство, государственно-частное партнёрство. Но без политической воли такие механизмы не масштабируются.
Сегодня медицина всё больше пересекается с политикой. Это ощущается на практике?
— Безусловно. Сейчас медицинская деятельность находится под серьёзным юридическим давлением. Существует высокая уголовная ответственность за «некачественные услуги», и это влияет на поведение врачей. Нас в своё время учили фразе: «Пишите документы не для себя, а для прокурора». Это многое объясняет. Пока не изменится отношение государства к медицине как к системе, доступность и эффективность расти не будут.
Какие современные методы лечения вы используете в своей клинике?
— Базовый принцип — рассматривать человека как единую систему, а не набор отдельных симптомов. В работе мы используем комплексную диагностику в рамках одной клиники, современное оборудование — УЗИ, рентген, применяем европейские реабилитационные технологии. Отдельное направление — лечение межпозвоночных грыж без операции, так называемый метод резорбции. Также применяем современные препараты для лечения головной боли и методы нейростимуляции, в частности транскраниальную магнитную стимуляцию. Эта технология позволяет синхронизировать работу мозга: у детей она эффективна при гиперактивности, у взрослых — при стрессе и депрессивных состояниях. По эффективности она сопоставима с антидепрессантами, но при этом не даёт выраженных побочных эффектов.
Какую эффективность лечения вы наблюдаете?
— В среднем мы достигаем выздоровления или устойчивой ремиссии примерно в 90% случаев. Оставшиеся 10% — это отсутствие динамики, ухудшение или изначально тяжёлые клинические ситуации. В медицине невозможно гарантировать результат.
Какие заболевания сегодня можно назвать «болезнями века»?
— Основная проблема — это болезни стресса. Перегрузка, отсутствие отдыха, неумение выстраивать своё время и планировать жизнь. За последние годы уровень эмоционального напряжения заметно вырос, и это напрямую отражается на здоровье.
Как вы подходите к лечению депрессии?
— Сводить депрессию только к антидепрессантам — это упрощение и, по сути, непрофессиональный подход. В первую очередь мы смотрим на образ жизни человека: умеет ли он выстраивать своё расписание, как он реагирует на внешние обстоятельства. Потому что если человек постоянно находится в хаосе и перегрузке, медикаменты не решат проблему. Второй момент — мышление. Мы не можем изменить весь мир, но можем изменить своё отношение к нему. Это сложный процесс, но это часть взросления и психологического развития. Третий уровень — физиология: гормональные нарушения, дефициты. Например, в нашем регионе актуальна проблема дефицита йода, и даже его коррекция может значительно снизить уровень стресса. Далее подключаются методы лечения: физиотерапия, восстановительные программы, коррекция дефицитов. И только после этого, при необходимости, назначаются антидепрессанты. При этом всё зависит от состояния пациента. Если человек приходит в тяжёлом, истощённом состоянии, иногда терапия действительно начинается сразу с медикаментов.
Вы работаете в неврологии больше 20 лет. Как изменился портрет пациента за это время?
— До неузнаваемости. Десять лет назад мы лечили «классику»: последствия образа жизни, злоупотребление алкоголем, гиподинамию. Восемь лет назад процветал «культ спорта» — мы лечили травмы от экстремальных тренировок, растяжения, грыжи у любителей кроссфита. А последние пять лет доминирует «пандемия стресса». Сейчас ядро всех неврологических заболеваний — это патология стресса. Человек перегружен, он не умеет отдыхать, он живет в режиме многозадачности, где телефон разрывается от уведомлений 24/7.
Как будет развиваться ситуация дальше?
— В ближайшие годы, скорее всего, мы увидим дальнейший рост уровня стресса и депрессии. Уже сейчас видно, что продажи антидепрессантов выросли в несколько раз по данным статистики. С учётом внешних факторов эта тенденция будет сохраняться.
Есть ли универсальная профилактика?
— Есть четыре «столпа», которые люди преступно игнорируют:
- Белок. Мы катастрофически недоедаем строительного материала для нейромедиаторов. Минимум 1–1,2 грамма на килограмм веса.
- Сон. Качественный, в темноте, с правильным ритмом.
- Физическая активность. Не обязательно «умирать» в зале. Достаточно 15 — 30 минут в день, чтобы запустить лимфоток и питание мозга.
- Витамины. Базовая поддержка организма в реалиях нашего климата.
Политика как продолжение медицины
Евгений, вы являетесь помощником депутата Законодательного собрания Иркутской области Валерия Геннадьевича Уса и руководите Иркутским муниципальным отделением партии «Новые люди». Зачем успешному врачу и бизнесмену идти в политику?
— Потому что, работая с пациентами, ты видишь системные проблемы здравоохранения. В крупных городах ситуация ещё более-менее стабильна, но в районах доступность медицинской помощи остаётся низкой. Без изменений на уровне управления система не будет развиваться.
В чём основная проблема системы здравоохранения?
— У нас есть сильные специалисты и управленцы, но не хватает политической воли для системных изменений. Без неё любые реформы остаются точечными и не решают проблему в целом. Медицинский опыт формирует навык слышать людей и структурировать проблемы. В медицине это жалобы пациента, в общественной работе — социальные запросы. Далее задача — выстроить механизм решения.
Какие инициативы вы считаете наиболее перспективными?
— Развитие социального предпринимательства и государственно-частного партнёрства. Это модель, при которой медицина работает не только ради прибыли, но и с социальной ответственностью.
Что бы вы хотели изменить в обществе, если бы получили такую возможность?
— Я хочу изменить отношение к ресурсам. Здоровье и время — это единственное, что у нас есть. И если время мы почему-то ценим, то здоровье «тратим» как неисчерпаемый капитал. Хотелось бы видеть больше осознанности. Меньше импульсивных реакций, больше ответственности за себя и своих близких. Медицина будущего — это не про то, как быстро «починить» сломавшегося человека. Это про то, как не дать ему сломаться в мире, который давит на нас со всех сторон.
Недавно Евгений Файзулин выпустил большое интервью о том, с чего он начинал, какие сложности проходил и с какими реалиями, по его мнению, сталкивается медицинский бизнес в России. Это честный разговор о профессии, деньгах и качестве медицинского образования.
Сайт
ВКонтакте
Адрес: ул. Лермонтова, 275/15
Телефон: +7–924–602–32–10
Токен - 2VtzqvEesU3
Виаком, на правах рекламы
Комментарии
Для того чтобы оставить комментарий, вам необходимо войти на сайт